| ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МИРОВОМ ДЕРЕВЕ |
[Jul. 9th, 2008|08:15 pm] |
Э.Л. ЛЬВОВА, М.С. УСМАНОВА (Томск)
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МИРОВОМ ДЕРЕВЕ
В ТРАДИЦИОННОЙ ОБРЯДНОСТИ НАРОДОВ САЯНО-АЛТАЯ
Шаманизм, являясь частью идеологической надстройки поздних доклассовых и ранних классовых обществ, главным образом рассматривался как религиозная система в самых разнообразных ее аспектах; собственно культ, атрибутика, социально-экономическая база. Продуктивность такого подхода к анализу столь сложного исторического явления, каким является шаманизм, очевидна.
Изучение саяно-алтайских народов, близких по языку и происхождению, позволяет дать и общую картину их духовной жизни, в частности, шаманизма (работы Л.П.Потапова). Полевые материалы, собранные среди чулымцев, хакасов, телеутов, алтайцев-теленгитов, а также литературные данные, которыми располагают авторы доклада, позволяют прийти к выводу о ток, что шаманизм у названных этносов не ограничивался только сферой религиозного культа, а пронизывал многие стороны их повседневной жизни. Идеи и понятия, составлявшие основу шаманистских верований сибирских тюрков, являются в то же время организующими элементами многих сторон семейно-бытовой и социальной практики.
Одной из заглавных идей шаманизма является представление о мировом дереве как главном структурообразующем элементе шаманской космогонии. Универсальность идеи мирового дереза убедительно обоснована в трудах историков и лингвистов (Б.А. Латынин, Е.Г. Кагаров, Д.К. Зеленин, Е.В. Ревуненкова, Н.Н. Велецкая, Е.М. Мелетинский, В.Н. Топоров и др.). Идея мирового дерева является основополагающей и в шаманстве сибирских тюрков.
Обратимся к хакасскому материалу. У хакасов известно несколько видов общественных жертвоприношений: тигир таиг (моление небу), таг таиг (моление горе), суг таиг (моление воде), шер-суг таиг (моление земле-воде). Обязательным их атрибутом было дерево – лиственница или береза. Если опустить некоторые отличия в ритуальных действиях отдельных видов общественных жертвоприношений, то выделяются следующие общие черты во всех обрядах: на дерево прикрепляли чалама (разные сочетания тряпиц трех цветов: красного, белого и синего), на нее вешали шкуру жертвенного животного или клали тушку беркута, иногда заменяли последнюю перьями беркута. Близ дерева разжигался жертвенный костер, вокруг него водили жертвенное животное и ходили участники обряда. К его вершине жрец (шаман «хам» или благословляющий пожилой человек «алгычил») подымал дымящееся вареное мясо. Оно, таким образом, было своеобразным посредником между миром людей и миром духов.
Дерево, фигурирующее в хакасских героических сказаниях, обычно растет на границе реального и потустороннего миров (на берегу безбрежного моря) или стоит на высокой горе и соединяет три сферы (подземную, среднюю и небесную) по вертикали. На его ветвях сидят кукушки или вещие вороны. Исследователи справедливо называют его мировым деревом. Может ли дерево, растущее на месте общественных жертвоприношений, быть аналогом мирового дерева? На наш взгляд, такое предположение не лишено смысла, потому что то и другое обычно растут на возвышенности, на ветвях у них находятся птицы, они выполняют роль посредника между миром людей и миром духов. Предположение о том, что дерево, растущее на месте общественных жертвоприношения, может быть адекватно мировому дереву из фольклора, на наш взгляд, подтверждается идентичностью поэтических формул, характеризующих то и другое: «алтын пурлуг бай казын» (букв. «с золотыми листьями бай береза»). Термин «бай», кроме значения «богатый»; означает «связь», «колдовство», кроме того, он служит для обозначения табуированной лексики («бай сос») у алтайских народов. Фактически эпитет бай при слове дерево (береза, кедр и т.д.) характеризует его следующим образом: особое, сверхъестественное, не всякому доступное, священное. В реальной жизни дерево, растущее на месте общественных жертвоприношений, было строго табуировано.
Мировое дерево, соединяющее три сферы, было путем, по которому эти миры сообщались между собой. В хакасском героическом сказании «Ай Хучин» рядом с мировым деревом находится погребение, а следовательно, с ним также ассоциируются такие понятия как «смерть», «переход в мир мертвых».
Рассмотрение основных структурообразующих элементов похоронного обряда хакасов заставляет обратить внимание на значительное сходство их с элементами обрядов общественных жертвоприношений. Кроме того, что на могильном холме находилась березе с привязанными к ней чалама или колышек с насаженным на него черепом барана, что могилу трижды посолонь обходили, жгли около нее жертвенный (поминальный) костер, еще в начале нашего века любимую лошадь хозяина привязывали к кресту и оставляли ее на кладбище в сороковой день поминок.
Для доказательства типологического сходства фольклорного мирового дерева с деревом на могиле приведем название Малой Медведицы у качинцев: «Чир кiннiг чис абаага аргамчилаан Ах ат, Кон ат» - «Созвездие белой и сивой лошадей, привязанных к медному намогильному столбу, находящемуся на земной оси». Таким образом, намогильный столб прямо отождествляется с центром вселенной, коки, привязанные к столбу, являются его непременным атрибутом. Характеристики эпических образов мирового дерева и намогильного столба совпадают.
Приведенный материал позволяет поставить в один типологический ряд мировое дерево, фигурирующее в фольклоре, дерево-атрибут общественных жертвоприношений и дерево на могиле. Традиционная культура хакасов содержит в себе еще одну область «применения» дерева - это онгоны (тос). Большая часть известных нам хакасских онгонов имеют основой прут с развилкой на конце. Особенно примечательны среди них те, которые имеют между концами развилок пару резных деревянных птиц. Эти тос'и служили тем объектом, который «упорядочивал» взаимоотношения людей с миром духов. В этом главном своем свойстве хакасские тоси тождественны реальному дереву общественных жертвоприношений – аналогу мирового, а также дереву на могиле.
Как видим, концепция мирового дерева в традиционной культуре хакасов оказалась довольно плодотворной и отразилась на различных сторонах духовной жизни: обрядах общественных жертвоприношений (дерево-атрибут), похоронных обрядах (дерево, колышек на могиле), на культе онгонов (тоси в виде древесной развилки). Идея мирового дерева реализируется и в семейно-бытовой обрядности хакасов.
Этнографический материал подобного рода имеется также по чулымцам, телеутам и алтайцам-теленгитам. Хотя он не настолько полон и представителен, как хакасский, тем не менее дает возможность увидеть те же закономерности реализации основных шаманистских идей в семейной и похоронной обрядности. Высказанное положение можно проиллюстрировать одним примером. На кожаных тажурах алтайцев-теленгитов, имеющих, на первый взгляд, только утилитарное назначение (сосуды для молочной водки), есть рисунки, многие элементы которых соответствуют изображениям на шаманских бубнах. К их числу относятся: изображение мирового дерева, соединяющего три сферы, рисунки животных верхнего и подземного миров, солярные знаки. Тажур изготавливался при рождении ребенка, с тажуром приходила сваха к родителям невесты, тажур оставляли на могиле упершего. Содержимое тажура являлось наиболее распространенной формой жертвы огню, воде, духам-хозяевам и духам-покровителям.
Изображение мирового дерева на кожаных тажурах само по себе, видимо, не случайно. Оно становится понятным, если учесть комплекс обрядовых действий, связанных с мировым деревом, в которых «принимали участие» тажуры. |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
arya_devi's Friends Page
